55-я Биеннале

——————————————————————————————————————————————————

24 ноября 2013 года заканчивается 55-я Венецианская биеннале – крупнейший мировой смотр современного искусства… Странно, но в последние годы, вспоминая ли о Венеции или подлетая к ней реальной, начинаешь думать о том, что это не только географическая точка на карте, не только место проведения Биеннале. Венеция стала понятием, вокруг которого происходят борьба сил добра и зла, если применить термины романов фэнтези к современному белорусскому искусству.

Сколько было сломано копий по поводу участия Беларуси в Венецианской биеннале: сначала обсуждалась сама необходимость участия страны в этом важнейшем мероприятии, потом был проект Вашкевича на ВДНХ в 2009-м и принятие в 2010 году Министерством культуры решения об организации белорусского павильона, затем обсуждали систему принятия решения по проекту – при, конечно, полном отсутствии какой-либо системы. Наконец, эмоции касались самого павильона. Два года назад многих интересовало одно: это разовый факт или он сможет превратиться в тенденцию и наше участие станет постоянным? Но павильон в 2011-м и мероприятия вокруг него оказались настолько малоэнергетичны, а подход к созданию проекта настолько непрофессиональным (как со стороны Министерства культуры, так и со стороны куратора и комиссара), что он, естественно, не смог породить логичную систему постоянного участия Беларуси в биеннале – систему, которая могла бы самосовершенствоваться, систему, которая не сразу, а лет через 10 стала бы приносить плоды и помогла бы развитию современного белорусского искусства, включив его в мировой контекст.

Одноразовая радость организаторов, а также куратора и комиссара (куратор — Михаил Борозна, комиссар — Наталья Шарангович — прим. АА), которые при подготовке проекта посчитали возможным заниматься междусобойчиком, а не созданием серьезной системы по проведению подобных мероприятий! Ведь в то же время группа художников предлагала ряд шагов по подготовке жизнеспособной инфраструктуры, с обязательным конкурсным отбором проекта для биеннале, приглашением на первых порах иностранных кураторов. Писали письма новому на тот момент (2009 г.) министру культуры, ныне убывшему «по служебной надобности» в Париж и которого тоже хватило только на один неявный жест. Правда, нынешнему и этого не надо. А что надо – Минская триеннале… Или участие в параллельной программе 5-й Московской биеннале – с графоманским текстом и странным соединением в экспозиции традиционной пластики, фото, зеркал, красной дорожки и стаканов с молоком, которое и иллюстрировало этот текст. Или организаторы решили съездить в Москву – давно не были, а в Венеции были не так давно? Наверное, в следующий раз в Стамбул захотят. И что самое интересное в этом государстве – что на эти и другие подобные мероприятия находятся деньги, находятся спонсоры в лице «Приорбанка» и других не очень приоритетных организаций. Остается порекомендовать господину Костюченко более разумно распоряжаться своими активами – прогореть, конечно, не прогорит, но ведь есть такое понятие, как имидж фирмы. Или в Минске это не играет никакой роли? Одним словом, как говорил дорогой Леонид Ильич Брежнев, «Не ищи логики».

Тем временем наши ближайшие соседи очень неплохо справились с созданием институций современного искусства. Я имею в виду в первую очередь Россию, Украину, Польшу, но особенно меня всегда радовали стабильные успехи Литвы. В этом году Литва в очередной раз была упомянута за свой проект и таким образом за пять последних биеннале четыре раза была отмечена за свои павильоны. Это вызывает зависть и, конечно, восхищение. И говорит эта история с литовскими проектами о самом важном – о том, что стране, совсем не богатой, но устремленной в будущее, за 20 лет удалось создать работающую, эффективную систему развития искусства, которая позволяет каждый раз представлять в Венеции «правильный» проект. По словам литовских кураторов, на проект они каждый раз тратят по 200 000 долларов. И эта сумма не увеличивается многие годы. Также они не прибегают к помощи частного капитала, чтобы избежать какой-либо зависимости от него. При этом литовские кураторы так же часто жалуются на своих чиновников, которые не всегда компетентны в вопросах актуального искусства, но тем не менее не пытаются влиять на принятие решения, связанные с формированием национального павильона.

Одним словом, нам от декларативного требования о свободе и невмешательстве в дела искусства пора перейти к созданию, в том числе и на государственном уровне, четкой системы, позволяющей создавать серьезные проекты международного уровня. Ремонт здания, пусть это даже здание Академии искусств, и кураторская деятельность – это все-таки разные сферы деятельности. Консервация и инновации – тоже разные сферы. И это понимает, по-моему, любой человек, кроме белорусского чиновника.

 

О приятном

——————————————————————————————————————————————————

Что же касается непосредственно нынешней, 55-й Биеннале, то ее куратором был назначен достаточно молодой американец Массимилиано Джони. Джони, на мой взгляд, сделал очень тонкий, сразу и не выстреливающий проект под названием «Энциклопедический дворец». Конечно, подробности и комментарии можно найти в Интернете, но я, как художник, выскажу свое мнение.

Фрагмент экспозиции // фото: Анна Соколова

Начну с того, что проект мне понравился. Во-первых, он отличается достаточно новым, а не музейным, в отличие от прошлого раза, подходом – хотя речь во многих работах шла именно о коллекционировании предметов, фактов, высказываний, а также о мистике, сновидениях, эротических фантазиях и космогонических построениях. Таким образом, проект – это игра на грани рационального и иррационального. В интервью, которое куратор дал перед выставкой, он говорил о своей любви к минимализму, к Эду Рейнхарду, но также и о том, что саму выставку он хотел бы сделать как бы вопреки своим пристрастиям. В реальности получилось так, что его пристрастия уравновешивали обилие мистики и различного рода маргинальных высказываний. Получилась выверенность какого-то особого свойства.

Начнем с того, что в главном кураторском павильоне в Джардини первыми в аванзале шли копии рисунков из «Красной книги» К. Г. Юнга, отражающие его мистические видения. Юнг, как известно, один из главных психиатров XX века, последователь Фрейда. По его мнению, эти рисунки должны были помочь ему самому избавиться от своих душевных проблем. Книга только недавно стала доступна, и потому впервые была показана широкому зрителю. В самом большом зале этого павильона по трем сторонам огромные блоки рисунков (пастель на черной бумаге) Рудольфа Штайнера, основателя мистического теософского учения начала 20 века. Серия из 54 листов под названием «Разные рисунки на классной доске» сделана в 1923 году, это схемы, диаграммы, высказывания – очень эффективные, динамичные, много говорящие о темпераменте Штайнера. На их фоне проходил бесконечный, мистический перформанс Тино Сигала в исполнении его ассистентов. За это он был удостоен «Золотого льва». Тино Сигал известен тем, что не документирует свои работы: это тончайшие по настроению перформансы, мистерии, в которые часто вовлекаются зрители.

Перформанс Тино Сигала // фото: Анна Соколова

Несколько не самых известных широкой публике советских, а ныне российских и украинских художников. Это, во-первых, Николай Бахарев с серией фотографий «Взаимоотношения» (1985–2009, многофигурные композиции на пляже), Евгений Козлов – «Ленинградский альбом» (начало 70-х годов ХХ века, юношеские эротические рисунки), украинский художник Сергей Зарва (трансформация обложек советского журнала «Огонек»).

Евгений Козлов / из серии «Ленинградский альбом» // фото: Анна Соколова

Вообще много книг, скетчбуков, то есть такого искусства, как бы на полях основной тенденции того или иного времени. Или такие необычные объекты, как подробные макеты австрийских горных домов («387 домов Питера Фрица, страхового агента из Вены», 1993–2008). Многие годы их клеил какой-то мелкий служащий. Наследники хотели их выбросить, но художники Оливер Край и Оливер Эл Сер их спасли и выставили на огромном подиуме. Очень пронзительная работа, много говорящая о жизни человека. И выставлена она в интересном контексте: рядом с колерными картами изменения цвета неба в разные часы дня («Цвета неба», 1969–1976, бумага, акварель) К. П. Бремера, известного немецкого художника-минималиста.

Оливер Край и Оливер Эл Сер / «387 домов Питера Фрица, страхового агента из Вены» // фото: Анна Соколова

Почему-то мне кажется, что параллелью австрийским макетам служит серия небольших, до 30 сантиметров, скульптур из глины Фишли и Вайса под общим названием «Внезапный, или неожиданный обзор». При этом название каждой скульптуры не менее важно, чем сама скульптура. Пример – «Две обезьяны, не способные объяснить мистический монолит». Похоже, что иногда эти художники собирались на кирпичном заводе и неплохо проводили время, разминая мозги и пальцы. При том что каждая скульптура, взятая отдельно, напоминает детские поделки из пластилина и как бы не очень значима, но выставленные вместе они становятся очень важным проектом.

Фишли и Вайс / «Две обезьяны, не способные объяснить мистический монолит» // фото: Анна Соколова

Интересное сочетание, уже чуть ли не на уровне фактур или каких-то внутренних напряжений, – это зал с работами Ричарда Серра («Пазолини», 1985 г., кованая сталь) и марин в классическом духе бельгийского художника Тьери де Сен Конде («Северное море», холст, масло, 2011 г.).

фото: Анна Соколова

Это что касается основного павильона в Джардини. В Арсенале экспозиция начинается с макета размером около 5 метров Марио Аврути под названием «Мировой энциклопедический дворец». Название этой работы и дало название всей биеннале. Этот человек не был профессиональным художником и в свободное время строил огромный макет здания, которое должно было вмещать всю накопленную человечеством мудрость.

Эту же идею и пытался обыграть и куратор 55-й Биеннале М. Джони. Поэтому зритель здесь может увидеть большое количество книг – как скульптурных объектов или как носителей визуальной информации. В противоположность этому скульптуры Ханса Йозефсона (без названия, 1951–2003, бронза), темой которых служит некоторая непроявленность формы. Художник родом из Калининграда, известен кроме всего как основатель большого литейного производства в Цюрихе, где делали работы Фишли и Вайс, К. Фрич и другие известные художники.

Ханс Йозефсон / Без названия // фото: Анна Соколова

Заканчивается экспозиция «Энциклопедический дворец» большой минималистичной скульптурой – объектом Уолтера де Мария «Экстаз Аполлона» (1990 г., 20 цельных бронзовых прутов). К сожалению, как раз во время проведения Биеннале художник умер. Это был действительно один из великих американских минималистов, чего только стоит его акция по вбиванию километрового бронзового гвоздя в 1977 во время проведения «Документы» в Касселе или поле для улавливания молний в США.

Уолтер де Мариа / «Экстаз Аполлона» // фото: Анна Соколова

Если вернуться к началу разговора о национальных павильонах, то, говоря о российском (в данном случае это проект В. Захарова «Даная»), возникает много различных коннотаций: тут и власть денег, и гендерные проблемы, и интересное пространственное решение проекта. Но одно можно сказать точно – после более чем 20 лет участия России в Биеннале последние два проекта (2011 и 2013 годов) говорят о значительном улучшении качества. Я связываю это с тем, что москвичи, наруководившись биеннальными проектами, решили привлекать немцев, что сразу сказалось и на прошлой, и на нынешней экспозиции.

В. Захаров / «Даная» // фото: Анна Соколова

Немцы же поменялись павильонами с французами, а французов, в свою очередь, представлял модный во Франции албанский художник Анри Сала. Три зала (три видео) построены на исполнении музыки – концерта для левой руки Равеля, фамилия которого на английском (‘to ravel’) значит «запутывать», и проект называется «Запутывать, запутывать, распутывать».

Анри Сала / «Запутывать, запутывать, распутывать» // фото: Анна Соколова

Немцам обмен павильонами не пошел на пользу – в центре они выставили инсталляцию из табуреток Ай Вэйвэя. Этим бы и ограничились, но еще и фото трех разных авторов присоединили.

Ай Вэйвэй / фрагмент инсталляции // фото: loveisspeed.blogspot.se

Элегантный датский павильон, посвященный архитектурному контексту.

Фрагмент экспозиции / павильон Дании // фото: Анна Соколова

«Золотого льва» за павильон получила Ангола. На поддонах для кирпичей стопка ксерокопий фотографий – может, и неплохих, но не более того. Все это выставлено в Палаццо Чини среди собрания очень качественных работ эпохи Возрождения. Возможно, жюри понравились именно эти работы – давно в музеи не ходили. То есть понять, за что этот «Золотой лев», очень трудно. Может, политика, но все равно круто: впервые Ангола на Биеннале в Венеции и такой успех!

Edson Chagas / Luanda, Encyclopedic City / Angolan Pavilion // photo: Paolo Utimpergher, anotherafrica.net

Литовцы же сделали сложный поэтический проект, обыгрывающий понятия части и целого. Куратор привлек художников с Кипра (который, как известно, разделен на две зоны – турецкую и греческую), а толчком для идеи павильона, по словам директора Центра современного искусства К. Куйзинаса, послужила легенда о том, что цирковой фокус с распиливанием женщины был впервые придуман в Литве.

Фрагмент экспозиции / павильон Литвы // фото: Анна Соколова

Как всегда хорош павильон Польши: на сей раз был выключен звук в инсталляции Смоленского, художника, занимающегося изображением и звуком.

Фрагмент экспозиции / павильон Польши // фото: labiennale.art.pl

Одним словом, праздник жизни в очередной раз обошелся без нашего участия, и у меня, конечно, только один вопрос: а что будет с нами дальше?

 

 

 

 

Первое фото: «Мировой энциклопедический дворец» Марио Аврути (фото: Анна Соколова)

 

 

 

_______
Читать по теме:
_______