Совсем недавно на наших глазах закончилась целая эпоха в белорусском искусстве. И закончилась символично – журнал pARTisan обзавелся своей интернет-версией со всеми атрибутами XXI века, вроде facebook-сообщества и афиши грядущих событий. Стало окончательно и бесповоротно ясно, что писать об искусстве в формате «наклад – 250 ас.» [1] невозможно. Белорусское искусство перестало быть партизанским.

Что же это была за эпоха? Очевидно, что партизанство было временем коммуникационной изоляции художников от публичной сферы. Art Aktivist начался со статьи Ольги Шпараги «Отчужденное общество в центре Европы», где автор анализировала отчуждение общества от его членов. Переводя ее тезис в плоскость культуры и искусства, можно говорить, что эпоха партизанства – это эпоха отчуждения членов сообщества от культуры, чувствительной и адекватной сегодняшнему дню. Здесь, конечно, речь не идет о про- или околовластной культуре, этой смеси из классических традиций и идеологически выверенного современного китча.

Партизанская парадигма породила не только разрыв в коммуникации со зрителем, но и серию негативных мифов о белорусском искусстве. Ничто так не провоцирует мифотворчество, как недостаток информации. Самые стойкие мифы (вроде «мы сделали это в первый раз», «искусство ушибленных властью мутантов» и «нiчога няма») еще можно услышать в публичном дискурсе. Однако справедливости ради надо отметить, что эти мифы остались скорее в «профанных» текстах и разговорах. Экспертное же сообщество, судя по последним статьям и публичным дискуссиям, успешно преодолело эти негативные мифы, сменив деструктивную самокритику на позитивный анализ. Пожалуй, никому сегодня уже не нужно доказывать факт существования белорусского искусства, его адекватность мировому пониманию этого феномена и то, что искусство не может и не должно игнорировать контекст, в который оно погружено.

На смену партизанству пришла активистская парадигма – открытая к социальному взаимодействию и коммуникации. В нашей ситуации, в отсутствие в Беларуси государственного финансирования и меценатства, как в России или Украине, только активистская солидарность, суперпозиция индивидуальных сил может сформировать независимую от власти зону культурного производства с альтернативными выставочными и медиаплощадками, институциями и независимыми культурными агентами. Можно констатировать, что за последние несколько лет этот процесс набрал обороты. Так, например, несколько месяцев назад галерея современного искусства «Ў» официально объявила о смене статуса коммерческой галереи на статус независимого арт-центра, и это выглядит абсолютно закономерно, учитывая тот спектр деятельности, который осуществляла галерея все три года своего существования: от независимых выставок до бесплатных образовательных программ в области искусства и иных гуманитарных дисциплин.

***

Вместе с тем, если и можно говорить о формировании некого экспертного и профессионального сообщества вокруг современного искусства, то утверждать наличие постоянного массового зрителя достаточно проблематично. И этому может быть, на мой взгляд, две причины. Во-первых, как показывает исторический опыт активистских движений, которые боролись за легитимацию феномена Другого, массы (в нашем случае – массовый зритель) инертны. А в том, что современное искусство в глазах «отчужденного общества в центре Европы» с его мозаичной идеологией, замешенной на атеистическом православии и поп-социализме, оказывается тем самым Другим, сомневаться не приходится.

С другой стороны, существует некая проблема в том, как современное искусство репрезентируется в независимых медиа. В Беларуси об искусстве наиболее плодотворно пишут не профессиональные критики, но философы, социологи и другие гуманитарии – поэтому и существуют статьи об абстрактном искусстве, которые заканчиваются социологическими тезисами. В самом факте внедрения социологического дискурса в статью о художественном произведении нет ничего необычного или негативного, однако в отсутствие в медиа альтернативных этому дискурсу интерпретаций, артикулирующих художественную составляющую произведения искусства, раз за разом происходит редукция искусства к «плохой» социологии или политике.

На противоположном полюсе лежат автономный художественный дискурс (в первую очередь это самоцензурируемый журнал «Мастацтва») и молодежные зины, которые предпочитают писать о внешних эффектах искусства и злоупотребляют откровенной «вкусовщиной». Располагаясь в медиа между этим полюсами, современное искусство в Беларуси теряет многомерность культурного высказывания, которая бы позволила разным членам общества идентифицировать себя через искусство, искать и находить новые смыслы и источники солидарности не на основании постулирования общего врага, как предлагает государство, но на основании культурной общности.

***

В наших планах сделать Art Aktivist открытой медиаплощадкой, способной не только предлагать альтернативный взгляд на положение вещей, но и множить эти альтернативы. Поэтому вскоре на портале появится раздел авторских колонок. Все это поможет перенести отдельные мнения и дискурсы из глубин социальных сетей в открытое медиапространство и позволит читателю взглянуть на белорусское искусство из позиции инсайдера. Кроме того, этой весной мы запустим Timeline – хронологически упорядоченный визуальный архив современного искусства, который будет пополняться на ваших глазах. Мы также попытаемся взглянуть на наш локальный контекст глазами зарубежных культурных агентов, продолжая практику приглашенных редакторов и интервью с зарубежными экспертами.

Следите за тем, как обновляется Art Aktivist, и будьте в курсе всех самых важных событий в современном белорусском искусстве! И, конечно же, мы по-прежнему открыты для сотрудничества и критики. Пишите.

 

Вадим Добровольский, новый редактор раздела «Искусство»

 

[1] Минимальный экономически целесообразный тираж печатного издания, которым часто пользуются небольшие журналы.

 

_______
Читать по теме:
_______