Приглашенный редактор Тамара Злобина предложила художницам из постсоветских стран вспомнить о собственном детстве, творческом становлении, перипетиях профессиональной карьеры и личной жизни и прокомментировать публикации де Бовуар, Нохлин и редакции ART AKTIVIST. Отвечают Елена Раквиашвили, Татьяна Федорова и Алина Копица.

 

Елена Раквиашвили (Грузия)


Елена Раквиашвили / Ideal life 2 / 2010 // Selfportrait / 2008

 

Что касается женщин-художниц — дело в том, что приоритетом для нас, по большому счету, является семья. Если же не семья, то можно добиваться всемирного признания, если конечно же есть талант, масштаб, настойчивость и крепость духа. Хотя, по сравнению с мужчинами, нам приходится тужиться в квадрате или даже в кубе. Результат — или слабая самореализация, или же определенное место в обществе. Может, размаха не хватает или же таланта? А может, любовь мешает? Так как в этом деле в основном женщины уступают. В общем, не могу судить о других. Я-то знаю, через какие препятствия надо пройти, чтобы сперва добиться права работы, права быть индивидуальной, быть матерью и быть в то же время творческой натурой. На данном этапе я надеюсь, что смогу достичь той самореализации, о которой мечтаю. Посмотрим, как мои работы в ближайшем будущем скажут свое слово.  Я должна постараться, а там посмотрим.

 

Татьяна Федорова (Молдова)

О феминизме и о роли женщины в искусстве. Наполовину женщина — наполовину художник…

Татьяна Федорова / «Наполовину женщина, наполовину художник» / 2012

Полгода назад в одном западном интервью меня спросили, как я отношусь к феминизму и как это проявляется в моем творчестве. Как сильно это движение у нас проявляется в обществе и в художественной среде? Для меня такой вопрос был неожиданным: я всегда себя ассоциировала не с художницей, а с художником, творцом.  И я потом долго думала, какие из моих проектов можно было бы отнести к  феминистским. Мне кажется, что художник-мужчина не думает о своей маскулинности. Почему я, женщина, должна думать о феминности? Несмотря на это, в моих работах прослеживается гендерная тема, но она никогда не звучит открытым текстом. Тема женского неравенства, насилия и эксплуатации женщины и женского тела меня мало интересовала. Меня всегда интересовали темы общего характера, в социальном и политическом контексте.

Это интересный вопрос: почему не было великих художниц. Но почему даже среди мужчин-художников кто-то более известен, а кто-то менее? Ведь это не говорит о масштабе таланта. Каждый знает творчество Дали и Пикассо, но не все знают о творчестве Магритта и Брака. Хотя основателем кубизма является Брак. Официально основателем лучизма считается Михаил  Ларионов. С другой стороны, Михаил Ларионов и Наталья Гончарова вместе  в одно и то же время стали выставлять свои лучистые работы.

Как я уже говорила, я себя ассоциирую больше с художником, чем с художницей, таким усредненным полом. Я всегда росла, училась и добивалась поставленных целей наравне с мужчинами.  Я согласна с Фурье, который писал, что природа одарила оба пола одинаково способностью к наукам и искусствам, и также с высказыванием Линды Нохлин, что женщины должны осознать себя потенциально, если не реально, равными мужчинам субъектами и должны захотеть взглянуть своему положению в лицо, без жалости к себе, без отговорок и компромиссов. Но я также вполне согласна с фразой итальянской художницы-авангардистки Нанды Виго: «Ты должна думать как мужчина, но работать намного больше и лучше него». Почему  намного больше и лучше? Потому что женщине нужно еще справляться с дополнительными обязанностями в семье и заниматься воспитанием детей — так сказать, выполнять данную ей природой репродуктивную функцию, ну и, конечно, работать. Поэтому женщине сложнее, чем мужчине, сконцентрироваться и достигать оптимального результата. Но искусство не спорт, где нужно соревноваться, кто быстрее и дальше. Это определенное состояние проживания художника, которое, как ему(ей) кажется, имеет смысл.

Татьяна Федорова / проект «Я хочу в Лондон» / 2009-2010

 

Мне  не совсем нравится, когда искусство делят по «половому признаку». В искусстве я себя рассматривала и рассматриваю как «бесполого» художника. Мои детские воспоминания отсылают меня к школьным годам, когда акцент в воспитании ставился на формировании личности без учета половой принадлежности. В одной из лучших советских книг по психологии 1960-х — «Личность и ее формирование в детском возрасте», Божович, 1968 — прослеживается формирование личности ребенка от дошкольного возраста до окончания средней школы. Но дети, о которых идет речь, не являются ни мальчиками, ни девочками и не становятся ни мужчинами, ни женщинами. Это просто дети — младшие, средние и, наконец, старшие школьники. Они учатся, занимаются общественной работой, вырабатывают мировоззрение и даже самосознание. Но пола у них нет, их половая принадлежность ни на что не влияет и в их психике никак не отражается.

Наверное, это еще идет с детских установок и моего воспитания в «большой советской семье». Табуирование женственности и тем, связанных с сексом, проявлялось еще школе. Эта «переделка человека» была больше связана,  как мне кажется, с созданием универсального человека — советина (товарища). При любом удобном или неудобном случае преподаватели давали нам понять, что мы равны в буквальном смысле этого слова. Помню даже, как моих одноклассниц упрекали, если ногти были накрашены или прическа была не «пионерской», не говоря уже о косметике. Преподаватели сразу отправляли таких в туалет сменить свой имидж, чтобы  не позорить честь пионера. Мы ходили в школу в скучных  коричневых платьях, которые отличались  в основном длиной и разнообразными воротниками и манжетами. Чем короче платье, тем женственней. Это была одна из возможностей выделиться в школе среди лиц женского пола. Правда, на уроках труда в школе у мальчиков все-таки была своя специализация. На уроках домоводства девочек в основном учили, как готовить пищу и шить халаты и фартуки, так сказать, готовили нас к кухне, а мальчики мастерили табуретки. К тому же мы никогда ни в школе, ни в семье не говорили о половых отношениях между мужчиной и женщиной. Это была закрытая тема. С мальчиками дружили, как и с девочками, особо не вдаваясь в различия.

Татьяна Федорова / проект "Европейские одежды" / 2010-2011

 

Даже нижнее белье у нас порой было одинаковое. Моя мама работала в советское время на молдавской трикотажной фабрике «Стяуа Рошие» («Красная звезда»). И в период перестройки, когда стали растаскивать эту фабрику по частям и деньги стали обесцениваться, она стала получать зарплату продукцией этой фабрики. И мне и моим детям в наследство досталась трикотажная продукция этой фабрики. Конечно, сегодня на эти вещи смотришь как на анахронизм, особенно на нижнее белье, которое выпускалось под лейблом «пентру барбац» (для мальчиков), а носили его и мальчики, и девочки. Вот вам яркий пример гендерного равенства в буквальном смысле этого слова. Эмансипация «по-советски» проходила, думаю я, с большими перегибами. Моя мама после смерти отца сама вырастила меня и сестру, и я помню, как ей было нелегко быть и отцом, и матерью. Работая в две смены до 11 часов ночи, успевала еще прийти домой и приготовить кушать, убрать, постирать.

Мало кто знал  в 70-80 годы о феминистском движении в CCCР,  которое подвергало сомнению данную конструкцию семейных и общественных отношений, где женщине приходилось успевать и в семье, и на работе. C другой стороны, если говорить об артистической среде, — именно в советское время женщина-художник смогла наравне с мужчиной-художником творить и создавать свои шедевры. Так, например,  иконами молдавской живописи являются такие художники, как Михаил Греку и Валентина Руссу-Чобану.

Возвращаясь к теме гендерного равенства: сегодня женщина не в лучшем положении. Ей приходится из-за экономической нестабильности в стране в качестве гастарбайтера работать за границей и самой содержать семью. Как следствие — появляется новое поколение людей, выросших без материнского тепла и внимания.

Если говорить об образе женщины, женского тела, то оно эксплуатируется везде. Сегодня, в эпоху консюмеризма, обществом и СМИ пропагандируется и поддерживается образ женщины как гламурного красивого фантика, лишенного какого-либо содержания. Женщине ничего не остается, как следовать данной модели поведения, вынуждая себя стремиться к идеалу красоты через диеты, пластические операции. А образ женщины в рекламе вообще стал символическим товаром, который можно предложить потребителю.

Татьяна Федорова / проект "Европейские одежды" / 2010-2011

 

Возвращаясь к вопросу, почему не было великих художниц… Линда Нохлин в своем эссе приводит примеры отсутствия институциональной поддержки женского искусства 19 века. Но и сегодня инфраструктура современного искусства ограничивает возможности развития женского творчества. Постоянные «гастроли» художников, арт-резиденции в основном рассчитаны на мужчин или на не обремененных семьей женщин и не всегда посильны художницам-матерям. В таких условиях женщинам-художницам  действительно сложно вписаться в систему современного искусства. Им приходится жертвовать или семьей, или искусством. А те, кому приходится балансировать между семьей и искусством, зачастую теряют возможность в полной мере познакомиться с западными знаниями и опытом. Линда Нохлин также комментирует эту ситуацию: чтобы стать известным художником (художницей) очень часто художники отказываются от построения семьи, посвящая все свое время искусству. “Достаточно только вспомнить Делакруа, Курбе, Дега, ван Гога и Тулуз-Лотрека — великих художников, которые отказались, по крайней мере частично, от суеты и обязательств семейной жизни, чтобы полностью посвятить себя художественной карьере.”

Также в постсоветских странах возникают еще и дополнительные сложности со свободным передвижением. Художницу, если она захочет попасть на выставку или в арт-резиденцию с семьей, просто не выпустят из страны. У меня были проблемы, когда я пригласила мужа на свою персональную выставку в Яссы (3-4 часа езды от Кишинева). В румынском посольстве возник ряд сложностей, и мне тогда пришлось схитрить и долго объяснять, что мой муж — тоже художник и связан с моей выставочной деятельностью.

Татьяна Федорова / "Ожидание" / 2004

 

Конечно, и в самой семье возникают сложности и недопонимание со стороны родных и близких. Мне долгое время нужно было убеждать всех, что я художник. Чтобы утвердить эту позицию и продемонстрировать своим знакомым, что я занимаюсь не ерундой, я поступила в Союз Художников — каким-то образом легитимировала свою деятельность. Но в союзе художников свои сложности и недопонимания. Сообщество художников, воспитанных на советских ценностях, не воспринимают мое творчество всерьез, а мой преподаватель вообще сказал, что после окончания института я деградировала. Мое творчество в основном  везде встречает сопротивление, но я уже свыклась с этим.

 

Алина Копица (Украина)


Алина Копица

 

«Я буду писать картины, а ты будешь мыть пол. Оно тебе надо?» — таков  был ответ парня, с которым мы долго встречались, на мое предложение узаконить отношения. И действительно, я была так поглощена нашими отношениями, что почти ничего не рисовала. Приблизительно в это же время я читала роман Сомерсета Моэма «Луна и грош», в котором очень выразительно были прорисованы образы художника, который целиком поглощен своей работой (вероятно, Гогена), и влюбленной в него женщины. И мне захотелось быть больше похожей на этого художника, чем на несчастную в итоге женщину… Мы расстались с тем парнем, но мне тяжело было начинать новые отношения. И тогда я сделала проект «Маэстро, а спите ли вы со своими моделями? А не скажу!». Я запостила в сообщество «отдам_за_секс_киев» предложение поучаствовать в этом проекте в обмен на возможность заняться со мной сексом.  Откликнулось с десяток парней, с которых я рисовала акварельные наброски. Был ли секс? Не скажу.

Алина Копица

 

Чуть позже я нашла парня, уже, слава богу, не художника. Ему были абсолютно безразличны мои занятия и увлечения, и когда я делилась с ним своими творческими планами, он неизменно отвечал «Bless you» («благословляю тебя»), что, пожалуй, тоже уже не плохо. Потом были  мальчики, которые не художники — но которые уверены, что знают лучше, что именно и как мне рисовать.

Такие вот банальные баталии на моих любовных фронтах. В общем, не так-то просто найти свою половинку женщине-художнику. Как художнику мне нужно что-то одно, а как женщине — другое. И вот сейчас я опять поссорилась с парнем, так как он хочет, чтобы я проводила с ним больше времени, а я желаю проводит больше времени, что-то рисуя дома. Сижу теперь и рисую.

Алина Копица

 

Иногда моих знакомых удивляет сексуальная раскрепощенность, которой пронизаны многие мои коллажи. «По тебе не скажешь, что ты можешь рисовать ТАКОЕ!». Наверное, срабатывает стереотип, что порнография — это только для мужчин, только они ее производят и только они ее потребляют. Но все же, несмотря на такие ханжеские реакции, большинству моих френдов в социальных сетях нравятся мои эротические работы. Хотя покупают в итоге более «нейтральные вещички»…  В связи с этим я сделала двойной коллаж, который в раскрытом состоянии выглядит вполне благопристойно: прекрасная дама любуется розами. Но если створку прикрыть — то эта же барышня развлекается с двумя темнокожими парнями. Это работа как о двойной морали предполагаемых покупателей — так и о «двойном дне» гипотетической изображенной женщины.  Ведь не всегда можно угадать, что скрывается за маской благопристойности. И если в обществе принято скрывать свое, допустим, страстное влечение к чернокожим парням и противоестественную склонность к полигамии, то нужно это скрывать.

Алина Копица

 

Последнее время меня все больше привлекает такое очень «женское» занятие, как шитье и вышивка. От обычного хэнд-мэйда мои работы отличаются, наверное, выбором тем. Например, на подушках, которые якобы должны создавать уют в доме, я изобразила людей, которые такого дома не имеют, бомжей. Другой пример классического противоречия между формой и содержанием — серия фартушков для кухни, на которых изображены героини кинофильмов в мужских костюмах. Ведь, с одной стороны, эмансипированная женщина вызывает желание, но, с другой стороны, хорошо, когда женщина знает свое место и находится на кухне… Медленно продвигается проект, посвященный теме насилия в семье, под названием «Может ли феминистка быть мазохистской?».  Это серия предметов интерьера, таких как подушки, занавески, покрывала.  В этих работах идет речь об игровой передаче  власти (покрывало-панно «Покорность»), о вариантах насильственного и ненасильственного подчинения (занавеска «Как заставить девушку умолкнуть»). Зрителю предлагается угадать, где доминирование и подчинение — это игра, а где — малоприятная реальность, задуматься о статусе женщины в семье, о своем отношении к насилию в более традиционной, патриархальной семье и игровому насилию как сексуальной практике, которая предполагает договор между двумя равноправными субъектами.

Алина Копица

 

 

/  фотографии предоставлены художницами

_______
Читать по теме:
_______