Мы провожаем ещё одно лето абсурда: грустные шутки вокруг и около «плюшевого десанта», атаковавшего Минск чуть больше месяца назад, утихают, а когда кое-где всё же звучат, смеяться над ними уже не приходится. Пока развязавшийся конфликт между Беларусью и Швецией (а заодно и целым Евросоюзом) ожидает своего продолжения, пока вводятся санкции, а послы обеих сторон разъезжаются по домам, нам остаётся одно — радоваться тому, что двух арестантов, или даже «заложников», как их успели окрестить, Сергея Башаримова и Антона Суряпина всё-таки освободили под подписку о невыезде и, разумеется, неразглашении. Каким именно образом оба молодых человека были причастны к совершившейся политической акции, организованной шведским пиар-агентством Studio Total, с самого начала понять тяжело, но ещё тяжелее — после попыток разобрать ситуацию.

Антон Суряпин / источник фото: www.bnp.by ©

Чаще вопросительные интонации возникают при упоминании имени Суряпина, молодого журналиста и блоггера: кто автор тех медвежьих снимков, опубликованных в его новостном журнале, как и почему фотографии попали именно к нему, что у него там с английским — и ещё десяток подобных вопросов, ответы на которые множатся версиями в СМИ, что ясности особенно не привносит. Но каким бы ни было участие Антона Суряпина в этой истории, всё тайное совпадает в единственно явном: мы лицом к лицу с дежавю последних лет — обвинение снова предъявлено однорукому за аплодисменты. Наивно подозревать в молодом журналисте стратегического агента и участника большого сговора, но его действие — публикация фотоснимков, документирующих высадку плюшевых защитников свободы слова на территории Беларуси, — оказалось неудобной точкой на пересечении политического конфликта.

Фото Антона Суряпина

Так Антон Суряпин, вероятно, сам того не ожидая, дал толчок информационной войне: обнародованные фотографии, подтверждающие факт совершения политической акции, не только компрометировали государственные военные структуры, но и явно противоречили версии официальных лиц, настаивающих на том, что никаких самолётов и медведей не было.

«Государственные СМИ никогда не акцентируют внимание на проблемах и не пишут о негативных для власти событиях, которые могут вызвать широкий общественный резонанс. Это ложится в общую концепцию белорусской власти: тишина. Беларусь должна быть страной, в которой все стабильно, ничего тревожного не происходит. Любые катаклизмы должны иметь место за границами Беларуси — войны, стычки, катастрофы. А у нас должно быть все комфортно, как в доброй традиционной семье» [1]

Умалчивание — давно проверенная и хорошо отработанная схема, равно как и задержание журналиста в качестве крайнего и обязующегося ответить по всем статьям, однако здесь арест Антона Суряпина только усугубил положение вещей. Мировое интернет-сообщество уже стало заочным свидетелем плюшевой бомбардировки и тут же принялось её обсуждать, поддерживать, а после ареста журналиста даже участвовать: в специально созданных блогах сотни пользователей публиковали (и продолжают публиковать) собственные фотографии в обнимку с медвежатами, выражая таким образом свою солидарность. Переживали за Антона не только в Европе, в Минске была организована акция протеста, белорусские журналисты и фотографы сделали ряд снимков, держа в руках мягкие игрушки с табличкой «No picture — no troubles?». Симптоматично, что две участницы акции — Юлия Дорошкевич и Ирина Козлик — тоже были задержаны и оштрафованы.

«Падставаю для абвінавачвання стала прафесійная дзейнасць журналіста, які размесціў у сваім блогу фотаздымкі цацачных мядзведзяў, скінутых з самалёта шведскімі піяршчыкамі. Беларускія журналісты пратэстуюць супраць пераследу Антона Сурапіна за ягоную прафесійную дзейнасць» [2]

По сути, мы имеем дело с непростой ситуацией, где центральным участником политического конфликта становится не отдельная личность и даже не сама акция, а непосредственно сам медиум — фотография. В плюшевом конфликте визуальный объект стал констатацией факта и его доказательством, неожиданной попыткой сопротивления, как оказалось впоследствии, рефлексией, цепной реакцией, это акт солидарности и выражение гражданской позиции, это голос возмущения — попробуй теперь его взять и заткнуть. Осознаёт ли четырнадцатилетний подросток из Британии, что сделанный им автопортрет с медвежонком на веб-камеру ноутбука — это без малого политический жест, и понимает ли, кого именно он поддерживает? Все это не так важно, главное, что его минимальное участие свидетельствует о взбудораженном внимании, обращенном в сторону уже долго саднящей и кровоточащей время от времени белорусской проблемы — неправомерного отношения к журналистам, исполняющим свои обязанности, и нарушения их неприкосновенности.

«Калі ў мінулым годзе мяне выпусцілі з СІЗА КДБ, я шчыра спадзявалася быць апошнім журналістам, хто пабываў у гэтым следчым ізалятары. На жаль, мае чаканні не спраўдзіліся» [3].

Art Aktivist выражает поддержку Антону Суряпину и его близким и желает ему сохранять независимость и профессиональную адекватность. Мы рады, что всё более или менее разрешилось. Вместе с тем, обращаясь в никуда, хочется сказать, что люди — это не безналичный расчёт за чьи-нибудь промахи, и вложить кому-нибудь в плюшевые лапы ещё одну записку, помимо прочих:

Статья 198. Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста. Воспрепятствование в какой бы то ни было форме законной профессиональной деятельности журналиста либо принуждение его к распространению или отказу от распространения информации, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, уничтожением или повреждением имущества, ущемлением прав и законных интересов журналиста, — наказываются штрафом, или лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, или ограничением свободы на срок до трех лет, или лишением свободы на тот же срок.

Примечания:

[1] Алесь Антипенко «Плюшавыя мядзьведзікі і свабода слова», baj.by/be/node/13236

[3] Ирина Халип «Я спадзявалася быць апошнім журналістам у СІЗА КДБ», baj.by/be/node/13400

_______
Читать по теме:
_______