Время пулям по стенке музеев тренькать

В. Маяковский

Когда вспоминаешь экспозиции «современного» искусства в Минске и вообще в Беларуси, а также ежегодно пополняемые художественные коллекции, то невольно вспоминаешь Маяковского и футуристов, которые очень хотели разрушить музеи. Можно сколько угодно ерничать по поводу минского Музея современного изобразительного искусства или экспозиции послевоенного искусства в Национальном музее – от этой иронии ничего не прибавится, не появятся экспозиции в городском музее, не поменяется концепция экспозиции в Национальном. И если серьезно отнестись к фразе «создание музея – это способ создания реальности», то надо уже сейчас, не дожидаясь более благоприятной обстановки, начинать обсуждать идею создания М-21 (Музея актуального искусства 21 века) силами самого художественного сообщества.

В последнее время появились заявления, как официальные, так и неофициальные, от крупных белорусских бизнесменов о том, что они пытаются создать музеи своих частных коллекций. Об этом не раз заявлял В. Бабарико (Белгазпромбанк), собравший большую коллекцию парижской школы, выходцев из Беларуси. Об этом же, по неофициальной информации, подумывает господин Хусаенов («Зубр Капитал»). То есть люди вложили деньги и хотят, чтобы общественность по достоинству оценила собранное ими искусство и, конечно же, усилия, которые они на это затратили.

Museum of Contemporary Art (Niteroi, Rio de Janeiro, Brazil) // Wikimedia Commons

В этом тексте я не хочу оценивать ни первую, ни вторую коллекции. Однако очень радует то, что у людей появилось желание собирать и показывать искусство, не представленное в экспозициях белорусских музеев. Но когда коллекции основываются на личных вкусах людей, вкладывающих свои деньги, то тут, конечно, возникают проблемы качественного освещения того периода, которому посвящена та или иная коллекция. И, конечно, в первую очередь это касается белорусского коллекционера. Я хорошо помню давний рассказ одного московского искусствоведа о том, как формировались различные разделы коллекции Людвига (основной музей находится в Кёльне), в общем-то далекой от совершенства, но продолжающей развиваться до сих пор, несмотря на смерть самого владельца. В каждой стране Людвиг обязательно нанимал экспертов по разделам, которые его интересовали. Так же поступали другие крупные немецкие коллекционеры. С другой стороны, известный московский коллекционер Костаки, опираясь только на свой опыт, собрал значительную коллекцию русского авангарда, но при этом ошибался в оценке художников 60-80 гг. XX века. То есть качество коллекции, особенно современного искусства, может быть совершенно разным. Но тем не менее я считаю, что чем больше будет музеев и коллекций, тем шире будет представлено поле искусства и сохранится больше произведений.

Как всякое художественное направление, актуальное искусство хочет и обязано иметь свою историю, и не просто историю в документах и воспоминаниях – оно должно быть представлено в постоянном музейном пространстве.

Полноценный анализ того, что происходит сегодня в искусстве, возможен только при наличии постоянной, все время развивающейся экспозиции, где будет представлено все многообразие тенденций в актуальном искусстве. Конечно, объективно оценить значение того или иного произведения бывает трудно, должно пройти от 10 до 50 лет. Тем не менее, чтобы что-то оценивать через 10 лет, собирать это нужно уже сейчас. Возможно, на первых порах это будет виртуальный музей. Также можно начинать и с обширного каталога актуального белорусского искусства конца XX – начала XXI века (для этого уже многое сделал Андрей Дурейко). Но поставить более серьезную задачу по созданию реального музея надо сейчас.

Roof of K21 Museum (Düsseldorf) // photo by Narreu Chameil

Как ни странно, но современникам проще оценить значение всех аспектов нового музея, выставки как единого организма, пронизанного четким замыслом куратора, чем конкретного художника или конкретного произведения. На хорошей выставке достаточно легко понять, что нового она привнесла в текущий художественный процесс. Для нового музея совершенно необходимо собирать кроме конкретных работ также материалы о наиболее интересных выставках. Только так мы сможем понять, на какой стадии развития находимся, и хоть в какой-то степени оценивать то, что происходит в искусстве в данный момент.

Работа с выставки Сергея Кирющенко «Метаболизм живописного пространства»

При нынешнем отношении власти к искусству ждать, что появятся реальные, отвечающие мировым стандартам институции, которые будут собирать, фиксировать, описывать и изучать актуальное искусство – тот реальный художественный процесс, который происходит сегодня и формирует реальность художественной жизни, – не приходится.

Поэтому я хочу вынести на обсуждение художественной общественности следующее предложение: надо начинать самим формировать художественную коллекцию, как основу будущего реального музея актуального искусства – М-21 (по аналогии К-21 в Дюссельдорфе).

Если по пунктам:

1) Для начала этой непростой работы надо назначить координатора (1-2 человека) и выбрать, путем голосования, совет будущего музея (3-5 человек). Это должны быть люди, следящие за мировым художественным процессом. Вполне возможно, что раз в пять лет совет должен частично или полностью переизбираться.

2) Раз или два в год координаторы и совет будут рассматривать выставки, прошедшие за это время, и отбирать работы, предлагать художникам присылать материалы о наиболее интересных проектах. Рассмотрению подлежат выставки с участием белорусских художников, независимо от места их проживания, прошедшие как в Беларуси, так и за рубежом.

3) Так как сама идея и совет будущего музея на данном этапе не обременены никакими деньгами, а будущий музей пока находится в метафизическом пространстве и не имеет возможности сохранять отобранные работы, то забота по сохранению этих работ ложится на самих художников, согласных с такой безвозмездной, виртуальной на данном этапе передачей их работы или проекта в коллекцию будущего музея. Одним словом, до открытия реального музея работа хранится у художника. При этом художник, согласившийся передавать работу в коллекцию, после этого не имеет права продавать или передавать её в другие музеи или частным лицам (он может продать / передать только копию отобранной работы, но при этом должен будет сообщить об этом координатору). Естественно, это не касается дигитального искусства. Тут уже все зависит от этических принципов художника.

Pompidou Centre (Paris) // источник: hemantsoreng.com

Также, повторю, совершенно необходимо собирать материалы о важнейших выставках, эскизы каких-то неосуществленных работ, инсталляций, а также аудио- и видеоинтервью, видеопортреты художников, записи акций, перформансов и т.д.

Постепенно воплощая эти идеи в жизнь, мы сможем наконец представить объективную картину современного художественного процесса. Идеей создания виртуального музея озабочены многие люди, но этот виртуальный музей – всего лишь преамбула реального музея 21-го века (не стоит, например, забывать о проекте Аллы Вайсбанд «На пути к современному музею»). Вполне возможно, что со временем появятся люди, которых заинтересует этот проект, и их материальное участие поможет его осуществить. Появится помещение, сотрудники – и все это станет реальностью. Но ждать можно долго, а в это время художественные процессы никто не фиксирует, работы исчезают. Ожидание надо подкреплять какими-либо действиями, хотя бы и действиями с примесью романтизма. Мне почему-то кажется, что серьезные проекты начинаются именно с романтической идеи.

 

_______
Читать по теме:
_______