Константин Селиханов — белорусский скульптор, художник, автор выставочного проекта «Один и многие», проходящего в данный момент в мемориальном музее-мастерской З. И. Азгура.

Константин Селиханов / фрагмент инсталляции "Урок" / 2012

Почему вы решили организовать свою выставку именно в музее Азгура?

Я начал эту серию работ примерно 7-8 лет назад. Сначала это даже не было серией, скорее единичной попыткой в поисках архетипа адекватного времени. Вышел на образ героя, стилизованного под 20-30-е годы прошлого столетия, который сохранил свою актуальность, на мой взгляд, до сих пор. Постепенно серия разрослась. В прошлом году, закончив последнюю работу, передо мной стал вопрос: а где всё это показать? Не один раз я был в музее современного искусства, но чувствовал там некий дискомфорт, «стрельбу мимо мишени».

Позже я вспомнил о музее Азгура, музее «эпохи». И как-то вдруг произошла стыковка. Я понял, что пространство музея становится пространством для моих работ. В этом музее и сегодня можно  увидеть целый пласт деятелей культуры и политики недавнего прошлого. Странное сочетание, проявляющее прочтение моих работ и темы: противопоставление индивидуума и общества, толпы. Все эти бюсты, фигуры в своём обилии как раз представляют толпу. Их множественность превращается в абстракцию, а мои персонажи безлики, взаимозаменяемы. Фактически зал становится инсталляцией, здесь все подчинено главной идее — сопоставления. Плюс здесь добавлен сюжет: документальный фрагмент из фильма «Зеркало» Тарковского. Проекция была запущена на работу, которая концентрирует в себе определенные грани этой темы: история, современность, прожитое время, время нынешнее. Всё как будто взаимосвязано.

Константин Селиханов / из серии «Один и многие»

Если многие — это пласт культуры, сохранившийся в работах Азгура, то кто один?

Это не конкретный персонаж, хотя и он здесь появился — Кеннеди, Толстой, Ницше. Один — это скорее  понятие. Один — это вы, я. Это понятие одного из многих. Это своеобразное сопоставление того, насколько человек в своем одиночестве может противостоять обществу, толпе, как проявляется его независимость или, наоборот, зависимость. Это скорее вопрос. Но есть идея, которую я оставляю на выбор зрителя: кого он будет здесь считать одним — себя или некого персонажа. Это продолжение проблемы противостояния.

 

Скульптуры, выставленные в зале, являются продолжением темы «абстрактной массы», которая обозначена в портретах Азгура?

Безусловно. Я  подчеркиваю это совпадение, даже настаиваю на этом. Но тут не надо забывать о том, что я пришел к этому выводу сознательно. Скульптор создавал конкретные образы личностей, но собранные вместе — они странным образом трансформировались в эту массу. Я лишь констатирую факт.

Константин Селиханов / инсталляция «Ремонт» / 2012

Скажите, как объявленный «ремонт» вяжется с пластом «многих»? Какая роль отведена Ницше?

«Один и многие» — это метафора, изначально планируемая как название конкретных работ, представленных в зале. Я подумал, что выставку стоит разделить на три части. Первая и доминантная часть — это скульптуры в главном зале, очерчивающие то, что произошло и что существует, возможно, до сих пор. Вторая часть — это инсталляция «Урок», в которой я представляю личную историю. Этой работой я напоминаю о том, с чем мы недавно жили, что нас питало и из чего, возможно, возникли мы нынешние. И третья, заключительная (а может быть, и главная) часть — инсталляция «Ремонт». Это мой наивный анализ одной из причин трагической истории, произошедшей с XX веком, размышление о непреодолимом конфликте метафизики и материализма.

В какой-то момент меня заинтересовала фраза Льва Толстого: «… Третий (Ницше) доказывает, что то, что в природе человека противится злу, — есть ложное воспитание, ошибка. Не знаю, куда идти дальше». Она критикует и даже скорее полностью отрицает Ницше как философа и как «явление», которое возвысили и поставили во главу угла. Путь, предлагаемый Ницше, был как минимум ошибочный. Но повторюсь: это мой взгляд и попытка докопаться до истины. Для меня Ницше и Толстой — пример героев-антиподов. Фраза Толстого проиллюстрирована в художественном высказывании: в прожженном портрете Ницше мы видим лес, который для меня символизирует метафору вечности, духовного начала, тайны, над которой так бьются материалисты.

Инсталляция «Урок» основывалась на непропорционально огромных скульптурных портретах Ленина и Маркса, еще одних апологетов материального начала. На их фоне экспонировались личные вещи «эпохи». Кофта, которую я носил, когда мне было 6 лет, фотография, где я в этой кофте. Всё это, на мой взгляд, символизирует жизнь в то время. Это конфликт, парадокс. Ведь мы все продолжали жить, и всё сосуществовало. Я напоминаю об этом в первую очередь людям моего поколения.

Константин Селиханов / инсталляция "Ремонт" / 2012

Инсталляция «Ремонт» подчеркивает линию «за» Ницше…

Скорее сквозь Ницше. Слово «Ремонт» — оно ёмкое. Тут  даже подчеркнут контраст современных материалов: гипсокартон, пленка. Здесь я буквально «внедрился» в мир застывших 1970–1980-х годов.

А вообще, эта инсталляция — фрагмент большой инсталляции, которую я задумал несколько лет назад выставить как огромную комнату и сымитировать настоящий «ремонт», как бы случайный, в ходе пересмотра каких-либо идей. Ведь что такое ремонт? Это реконструкция, перестройка старого во имя нового, стирание грима. И в ходе этого глобального, нерешительного в начале процесса мы обнаруживаем те самые вещи, которые казались естественными. Поэтому дефект в портрете такой незначительный: нам сложно нащупать границу. Мы либо по эту сторону, либо по другую, все время в поиске. Я даю какие-то пути для размышления, но не ответы, скорее вопросы. Зритель сам должен решать, какую сторону принять.

 

Ремонт чего?

Безусловно, сознания. Слово «ремонт» в современном мире превратилось в «евроремонт». И здесь я нахожу новое значение: процесс приобрел совершенно иные цели. Не переосмыслив старое, не до конца его поняв, мы  стремимся делать нечто новое.

Константин Селиханов / фрагмент инсталляции "Урок" / 2012

Стоит ли пересматривать советское прошлое?

В нашем случае — стоит. Для нас это не пройденный этап, в этом проблема. А тема «личность и общество» будет  актуальна всегда. Здесь нет противоречий.

 

Какое значение скелета голубя в инсталляции «Урок»?

Во-первых, скелет — это просто красиво, особенно на фоне красного лозунга. А во-вторых, это опять же образ материального. В советское время, во времена тоталитаризма и гонки вооружений даже светлые образы ложились под материальную базу, и голубь мира трансформировался в скелет. А вот зубная щётка рядом — это мысль о том, что мы все продолжали жить. Щетка опровергает пафос.

Константин Селиханов / лозунг при входе в музей-мастерскую Азгура / 2012

Лозунг при входе приурочен к выставке?

Да, это эпиграф к выставке. Фактически это антилозунг. Во-первых, он создает определенное настроение, потому как лозунг — это символ времени. С другой стороны, я использую фразу физика Макса Планка «Существует лишь только то, что можно измерить» как повод её  опровергнуть. Здесь все построено на опровержении. Хотя, возможно, это не так заметно.

 

На первом этаже располагается «Урок», затем «Ремонт», и только потом мы видим «Эпоху». Какова логика следования зрителя?

Здесь скорее техническая проблема. Конечно, надо было все решать хронологически, по драматургической логике. Но идеального пространства не бывает. И я использовал его, как мог. Благо руководство музея пошло мне на встречу.

 

С другой стороны, в пресс-релизе обозначено, что это куски времени, некая мозаика…

Скорее это получилось спонтанно, в этом не было специальной задумки.

Константин Селиханов / фрагмент инсталляции "Урок" / 2012

Расскажите про свое участие в выставке «Дворцовый комплекс», прошедшей недавно в Гомеле: какие ваши работы там представлены и какие из запланированных нет?

К сожалению, из представленных проектов ни один не был реализован. Причины разные. Здесь нужно учитывать, что героизм руководства музея по внедрению современного искусства в классический музей имеет свои границы. Тем не менее я принял решение участвовать в выставке и не жалею об этом. Я сторонник поступательного движения. В нашей пустыне нужно приветствовать любые попытки взрастить оазис.

Из нереализованного — была попытка «ликвидировать» памятник Румянцеву перед Дворцом. Также я хотел осуществить небольшое, едва заметное вторжение в ещё более странное и абсурдное «вторжение»: в мемориальную комнату Андрея Громыко в самом Дворце, которая почему-то не вызывает у зрителей вопросов. Я собирался действовать так незаметно, что, возможно, о моём вторжении узнали бы кроме меня ещё только два человека — куратор, которому я заранее всё показал, и моя жена. И тем не менее этот проект был частично осуществлён, но на открытии выставки кабинет всё-таки закрыли, от греха подальше. Некоторые идеи не удалось сделать из-за недоразумения: всякую идею для несведущего нужно преподносить очень убедительно, а главное — понятно.

Куратором Михаилом Гулиным было выбрано 5 работ. То, что происходило в дальнейшем, — это естественный ход событий, трудно ожидать 100-процентного результата от не привыкшей к современному искусству публики. Но свою просветительскую цель проект осуществил в полной мере. Многие ещё даже не догадываются, что они изменились навсегда.

Константин Селиханов / из серии «Один и многие»

Какие у вас дальнейшие планы?

В сентябре должна быть выставка в галерее «NOVA». Был конкурс фотографии, и я предложил свой взгляд на фотографию, на плоскость, на документ. Надеюсь, эта выставка должна состояться. Все остальные планы — гипотетические.

 

Традиционный вопрос: пять ваших любимых художников?

Кристиан Болтански, Билл Виола, Энтони Гормли, Герхард Рихтер, Ричард Серра.

 

// фотографии: Сергей Жданович

_______
Читать по теме:
_______