Активисты арт-группы «Липовый цвет» Денис Лимонов и Юлий Ильющенко объясняют, за что их преследует белорусская милиция, размышляют о политкорректности в творчестве и современной культуре, подавившейся «Бурлаками на Волге».


«Липовый цвет» — активистская арт-группа из Могилева с неопределенным количеством участников. Арт-группа была основана в 2004 году Денисом Лимоновым и Владиславом Рахленко. Активную деятельность — в жанре фабрикации реальности, социальных отношений, образов мышления и поведения с последующей фото- и видеодокументацией — начала вести с 2010 года. Последней акцией группы стало обращение Дениса Лимонова с письмом к генпрокурору Беларуси Александру Конюку, в котором художник взял на себя ответственность за серию терактов в стране. С представителями арт-группы Денисом Лимоновым и Юлием Ильющенко беседует Александр Колесников.

Денис Лимонов

Почему вас ищет белорусская милиция?

Денис Лимонов: В Могилеве произошло несчастье: пропала четырнадцатилетняя девочка. И я попал в круг подозреваемых по этому делу. Милиция ее ищет у моих родственников и по бывшему адресу моей прописки. Инспектор по делам несовершеннолетних опрашивал соседей, не видели ли они нас вместе. Если моей персоной интересуется участковый, я могу это понять, так как на мне висит неоплаченный штраф (я вынес из магазина две бутылки шампанского), но когда приходит инспектор по делам несовершеннолетних — это совсем другое. Я не берусь утверждать, что в Беларуси есть какая-то секретная программа КГБ, комплекс мероприятий по прессовке. Я не связываю происходящее со мной с «делом художника Калгина», которого отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу в Гайтюнишки. Но то, что недавно произошло с девочками из «Femen», придает мне уверенность, что такие организации могут существовать по-настоящему. В Беларуси художнику уже невозможно ходить по квартире в теплых тапочках.

Милицию «Липовый цвет» заинтересовал даже раньше, когда видео группы были опубликованы на популярном интернет-портале «Белорусский партизан». После этого в Могилеве у меня обнаружились «поклонники». У участкового неожиданно возникло желание встретиться и попить чаю с конфетами. Ему стало интересно, почему я ругался матом в автобусе №23. Но теперь все гораздо серьезнее: они придумали для меня «пропажу девочки». Это уже похоже на «стандартную процедуру», разве нет?

 

Если у тебя такие серьезные проблемы, то зачем ты пишешь заявление генеральному прокурору Беларуси, в котором берешь на себя ответственность за теракт в минском метро?

Д. Л.: Трудно сказать. Я вдруг почувствовал, что должен сделать это публично. Но мне сейчас сложно следить за ходом следствия и поддержать делом свое заявление. Я не знаю, насколько велика вероятность подать апелляцию. Но о моем заявлении в КГБ уже знают, это сто процентов.

 

От вас было еще одно заявление, в котором говорится, что группа «Липовый цвет» прекращает свою деятельность. Активист Владислав Рахленко ссылается на то, что «Липовый цвет» заявлений не писал. То есть оно принадлежит только Денису Лимонову. Тебе не кажется, что ты подставил группу?

Д. Л.: Иногда от высказываний с сильным потенциалом трещит сама платформа, на которой стоит оратор. Дело в том, что группа «Липовый цвет» выросла из «Липовой организации», которая представляет из себя не нечто затвердевшее, а скорее плазму или ризому. «Липовый» — значит ненастоящий, фальшивый. «Липовая организация» не может перестать существовать по той причине, что она липовая. Ее нельзя в каком-то директивном порядке расформировать или запретить. «Липовый цвет» — это что-то вроде мафии или коррупции. Как коррупция может самоликвидироваться?

Юлий Ильющенко

Какие акции вы считаете успешными?

Юлий Ильющенко: Стратегия группы «Липовый цвет» — это создание ситуаций в неких локальных пространствах с непредсказуемым результатом. Для того чтобы создать эти ситуации, необходимо участие зрителей. Зритель может подключиться в момент создания ситуации или позже, когда смотрит наше видео на экране. Простой зритель, непрофессионал, выгоднее, так как он всегда способен сделать вывод там, где его в принципе не может быть. Примером успешных акций могут служить «Кипиш в автобусе №23» или «Карусель».

YouTube Трейлер

«Липовый цвет» / «Карусель» / 2011

Мы проводим социальный эксперимент, ведь так «сорваться», как в акции «Кипиш в автобусе №23», может любой человек, если он долго живет в Беларуси. У него, конечно, будет иная модель поведения, жестов, речи — но результат тот же: наше общество объявит его городским сумасшедшим. Мы занимаемся выявлением болезней белорусского общества. И если находим, то рассказываем как можно большему количеству людей. Для того чтобы всем вместе собраться и подумать, чем эти болезни лечить.

Д. Л.: Мне не очень понятны категории «успех» и «неуспех». Этот же вопрос, наверное, можно было задать Маркизу Де Саду, когда тот сидел в Бастилии. Собравшейся под стенами тюрьмы толпе он кричал через решетки, что в тюрьме душат людей. Перед ним не стояло вопросов, успешным будет его жест или нет. В каком-то смысле мы тоже кричим толпе через тюремные решетки, провоцируем ее на действия. Но мы не делаем выводов, мы формулируем вопросы. Наша стратегия — задавать такие вопросы, которые могут создать прецедент. Это интересно еще и потому, что на территории белорусского искусства вообще нет прецедентов.

YouTube Трейлер

«Липовый цвет» / «Акция переименования метро Октябрьская» / 02.12.2011

 

А как вам творчество Марины Напрушкиной? Она создает «прецеденты»?

Д. Л.: Ее язык политкорректен. А это скучно. Мыслящий человек мыслит всегда радикально. Для меня невыносима идея политкорректности внутри политического высказывания. Меня не интересует положение аутсайдеров или форвардов в некой иерархии, меня интересует понятие иерархии. Марина Напрушкина ничего на эту тему не говорит. Раньше, например, я воспринимал нашу политическую ситуацию в Беларуси просто: есть наши, а есть враги.

А когда я всерьез увлекся процессами в белорусской оппозиции, то увидел неоднородную группу товарищей, многие из которых мне совсем не товарищи.

Пока что с Мариной Напрушкиной нам «по пути», но я чувствую, что в какой-то точке мы разойдемся в разные стороны. Через имеющееся поле диалога нужно призывать людей к более решительным действиям, например, к психическому терроризму. Юлий Ильющенко привез мне много интересных газет с Алитусской биеннале, это искусство мне гораздо ближе. Это подходящий язык для создания прецедентов.

 

Что такое Алитусская биеннале? В чем ее специфика?

Ю. И.: Литовская Алитусская биеннале — это платформа для презентации скорее не искусства, а образа жизни или образа мышления. В ней принимают участие люди, которые в свое время были если не создателями, то по крайней мере активными участниками ситуационистских движений в Париже, Нью-Йорке и т.д. Это люди с разными взглядами на политику и искусство: анархисты, абсурдисты, представители ультралевых течений и групп. Они сознательно дистанцируются от стандартных форматов выставок и сводят все к созданию ситуаций. К тому же практически все участники биеннале в Алитусе, несмотря на свои радикальные идеи и действия, решают вполне конкретные задачи. Многие из них являются активистами левых организаций по всему миру и выступают за права рабочих.

На биеннале мы представили некоторые работы группы «Липовый цвет» и асемическое письмо нашей литературной банды «КЮ». Асемическое письмо — это достаточно молодое явление, которое зародилось в 1980-х–1990-х гг. в США. Одним из первых его теоретиков явился Тим Гейз, который первым начал говорить об этом явлении как о постлитературном. Я придерживаюсь мнения, что в мире наступает именно постлитературное время. Что происходит сегодня? Автор уходит либо в набор бесконечных метафор и постмодернистских ходов, либо занимаемся поиском какой-то новой территории. Одна из них — асемическое письмо. То есть пока мы говорим на языке понятном хотя бы одному человеку — это еще литература, а постлитература — это когда мы перешагиваем через этот рубеж.

«Липовый цвет» на биенале в Алитусе

В Литве все были удивлены, встретив нас с асемическим письмом. И в Беларуси, и в России практически нет художников, готовых на такие эксперименты. Эту инерционность можно объяснить влиянием, например, мифа о «великой русской литературе». В Европе никто не задается вопросом, искусство это или нет. Мне присылали фотографии из Лос-Анджелеса, со знаменитого блошиного рынка, где стоят картины асемического письма в рамках. Продаются. Но главная неожиданность для нас заключалась в том, что радикальные жесты в Алитусе не работают. Можно говорить что угодно и как угодно. В Европе сложно создавать протестное искусство.

 

В чем разница между культурной ситуацией в Могилеве и Минске?

Ю. И.: В самом начале 1990-х годов Могилев носил статус неформальной столицы музыкальной контркультуры Беларуси. В Могилеве в те годы издавался один из немногочисленных на постсоветском пространстве контркультурных журналов — журнал «Окорок». Сегодня, к сожалению, ничего от той эпохи в Могилеве не осталось. Те люди, что принимали участие в каких-то неформальных движениях, — живы, но ушли из творчества в быт. У нас, кстати, получилось ровно наоборот: в Могилеве штаб-квартира группы превратилась в галерею современного искусства. Там даже состоялась маленькая выставка «Иконы для народа». Да и ряд наших видео был сделан именно в этой квартире-галерее.

 

Если вы стремитесь быть такими современными художниками-реалистами, критикуете действительность, то чем же ваша позиция принципиально отличается от традиционных художников, от «Бурлаков на Волге» Репина?

Д. Л.: «Бурлаки на Волге» для своего времени, конечно, были важны. Я не хочу критиковать Репина, но мне кажется, наша культура уже подавилась «Бурлаками на Волге» и лежит в глубоком кризисе.

YouTube Трейлер

«Липовый цвет» / «Оргия вандализма» / 2011

Нужно спросить себя: насколько существующая культурная модель себя оправдывает, если в мире по-прежнему идут войны и множится несправедливость?

Д. Л.: Выйти из этого культурного кризиса можно через трансформацию реальности, через изменение моделей общества и самоорганизацию людей. Я считаю, что идеи здорового социализма по-прежнему обладают потенциалом и нам нужно попытаться увидеть их сегодня. Несмотря на то, что в Беларуси сегодня я не вижу интеллектуалов, способных посмотреть на наше общество с «левой точки», я предвижу развитие именно таких идей и в Беларуси, и в мире в будущем.

Ю. И.: Мы много лет живем внутри уродливых системных механизмов, которые почему-то принимаем как нечто неизменное. Люди не задаются вопросами: почему я иду на работу? Почему у меня такая зарплата? Пора ломать эти господствующие модели. Мне кажется, группа «Липовый цвет» этим как раз и занимается.

 

// фото предоставлено группой «Липовый цвет»

// источник: www.n-europe.eu

_______
Читать по теме:
_______